Вечером, когда уже стемнело, к маленькой гостинице на окраине города подъехали два небольших микроавтобуса. В один люди Семёна быстро погрузили оборудование, в другой сел Семён и четвёрка необычных музыкантов.
Водителя фургона удивил вид этих парней, похожих больше не на рок звёзд, а на культуристов. Но лишних вопросов водитель не задавал, поскольку платили ему и за молчание тоже. Как только фургон тронулся, Семён собрался с духом, принял как можно более дружелюбное выражение лица и обратился к музыкантам:
— Ребята, — начал он, — сейчас у вас будет первый в вашей жизни концерт. Мы едем на фестиваль молодежных рок групп. Там обычно не задают вопросы, но если вдруг кто поинтересуется, скажите, что вам двадцать лет.
— Мне семнадцать, — поправил Скала.
— Сильно привирать не надо, чтобы не было подозрений. Впрочем, там всем до лампочки, сколько вам лет. Это только так официально мероприятие называется – молодежный фестиваль. На самом деле это больше похоже на рынок. Выступать будут молодые ребята, а в зале кроме зевак и самих музыкантов будут люди, которые делают на этом бизнесе деньги. Идеально было бы заинтересовать кого-нибудь из них. Это сильно бы упростило нам путь к вашей цели. Впрочем, это совсем не обязательно.
— Что мы должны сделать, чтобы заинтересовать их? – спросил Рыжий.
— Нужно хорошо выступить, — вздохнул Семён.
— Мы выступим хорошо, — кивнул Рыжий, — ты же нас научил, как надо играть.
— Да, да, конечно, — улыбка на лице продюсера была совсем не искренней. – По крайней мере, нам нужно поразить всех своим выступлением.
— Чем поразить? – не понял Бугай. – Мы может поразить кого угодно: копьём, кистенём.
— Нет, нет, никого не надо поражать копьём! – замахал руками Сёма. – Вам нужно просто сделать что-то запоминающееся, чтобы о вас потом говорили. Ну, понимаете, если музыка плоха, и нет шансов её улучшить, то нужно сделать её ещё хуже, чтобы о вас хотя бы заговорили.
— Чего-то ты темнишь, — нахмурился Буян, — то поразить, то не надо.
— Ты не юли, — посоветовал Рыжий, — скажи прямо, что нам нужно сделать?
— Хорошо, — Семён примиряюще поднял руки перед собой, — говорю чётко и прямо. Сначала мы подъедем ко дворцу молодёжи, там в малом зале проходит это мероприятие. Мои ребятки вынесут и установят всё оборудование. Вам ничего делать не надо. Мы подождем в машине, чтобы не светиться заранее. Как подойдёт наша очередь, я проведу вас на сцену. Там вы сыграете, как умеете, у вас будет пять минут. А в конце давайте устроим небольшой трэш: разбейте просто инструменты, которыми будете играть, чтобы все запомнили и заговорили о вашей эксцентричности, а не о вашем … э-э-э …. стиле игры. Понятно?
— Понятно, — кивнул Рыжий, — это мы можем.
— Только не ломайте чужое оборудование, — тут же поправил себя Семён, — а то придётся платить и будут ненужные разбирательства.
— Мы поняли, — ещё раз кивнул Рыжий и сурово посмотрел на своих подопечных.
Те приняли такие ангельские выражения на лицах, каких трудно было ожидать от людей двухметрового роста.
В этот момент фургон остановился у заднего входа дворца молодёжи. Тут уже стояло несколько машин.
— Ждите меня тут, — прошептал Семён и выскочил наружу.
Из второго фургончика ребята уже выгружали инструменты. Разгружались и другие музыканты. В основном ребята приносили с собой гитары и синтезатор. Кто-то мог позволить себе барабанную установку. Усилители и прочее звуковое и световое оборудование предоставлял дворец молодёжи. Для ребят, у кого не было даже своих инструментов, а таких было немало, имелись в наличии две общие гитары и электронное фортепиано. Семён, чувствуя себя как рыба в воде, руководил разгрузкой.
— Сёма, ты ли это? – охранник у входа расплылся в довольной улыбке. – Давно тебя не было видно. Поговаривали, что ты совсем спился.
— Всё врут! – подмигнул Семён, выхватывая из какой-то коробки баночку дорогого пива и кидая охраннику. – Я завязал.
— Ты опять со своими, смотрю? – тот ловко поймал баночку и благодарно кивнул.
— Нет, они на подхвате. Сегодня у меня другие ребята. Я их попозже проведу. Ты будешь дежурить у входа?
— Я тут целый день.
— Отлично!
Семён прошёл внутрь здания, где ему был знаком каждый закуток, забежал в комнату администрации, подтвердил заявку, а заодно и выпросил ключик от комнаты поближе к сцене. Затем выбежал в зал, чтобы посмотреть, какие люди сегодня собрались на концерт. К его удивлению, сегодня было немало народу. Задние ряды были все заполнены студентами, участниками фестиваля и их друзьями. Передние семь рядов были отведены для почётных гостей. Тут молодой продюсер заметил трех представителей звукозаписывающих студий, пару знаменитых продюсеров, несколько представителей различных радиостанций, было несколько популярных блогеров, журналистов, а также начинающих продюсеров и ловцов удачи, наподобие Семёна. Быстро обменявшись взглядами со знакомыми, кому-то махнув рукой, кому-то кивнув, Семён присел на свободное место с краю и уставился на сцену.
Фестиваль был в самом разгаре. Очередная группа ребят уходила со сцены, а на смену им выходила уже следующая. Конферансье, работая явно на задние ряды, радостно приветствовал новых музыкантов. Девчонки из группы поддержки новой группы одиноко визжали, ободряя своих товарищей. Остальные зрители молчали, видя в выходящих только своих конкурентов. Семён отметил, что играли ребята неплохо. Да, что греха таить, если бы его бесы могли бы выступить хотя бы так, Семён был бы на седьмом небе от счастья. Передние ряды скучали: кто-то сидел в телефоне, лишь изредка поглядывая на сцену, кто-то общался с соседом, журналисты работали на ноутбуках над будущими статьями. Всё было как обычно. Когда сменилась еще пара групп, Семён глянул на часы и снова прошмыгнул за сцену. Конферансье пил чай, болтая с молоденькой девушкой, режиссером мероприятия.
— Извините, мы будем выступать через два номера. Не могли бы вы не объявлять нас в самом начале? Я лучше потом сам представлюсь.
— Без вопросов, — кивнул конферансье, что-то помечая в своей планшетке.
— Вообще-то, так не принято, — немного возмутилась девушка.
— Ну если совсем никак нельзя, — сокрушенно вздохнул Сёма, кладя на столик небольшую коробочку конфет, — то мы, конечно, перебьёмся. С праздником вас, кстати.
— Да ладно, можно, — махнул рукой конферансье, — какая разница?
— Вам хуже только, — заметила девушка, открывая коробку с конфетами, — все, наоборот, стараются, чтобы их заметили.
— Ох, — Семён грустно улыбнулся, — боюсь, что нас и так все заметят.
По дороге к выходу он забежал в комнату звукорежиссёра.
— Привет, Славик, — весело поздоровался он, — скучаешь?
— Здорово! Давно тебя не было видно, — молодой парень радостно пожал Семёну руку. – А как тут не скучать? Это же не симфонический оркестр выступает.
— Вот, скопируй себе, — Семён выложил на стол флешку, — как будет наш выход, я забегу, запущу одну композицию.
— Под фанеру играете? – удивился Славик. – Таких же сразу ставят вне конкурса.
— Да нет, это так, релакс для заднего плана.
— Ух, ты! Так ты с кем выступаешь сегодня? Шамана из тундры что ли привёз?
— Шаман был бы в сто раз лучше, — серьёзно ответил Семён, ставя на стол баночку с энергетиком, Славик не употреблял алкоголь, — ну, я забегу.
— Хорошо, заходи, я всё приготовлю. Как скомандуешь, запустим ваш релакс.
Семён взглянул на часы и вышел на улицу. Его группа смиренно ждала в фургоне.
— Ну что, пошли, — сказал Семён, явно нервничая.
Бесы вышли наружу и направились ко входу.
— О, да вы в костюмах? – восхитился охранник. – С оружием нельзя, — пошутил он, указывая на кинжал на поясе Рыжего.
— Это же бутафория, — усмехнулся Семён, проталкивая Рыжего внутрь.
— Удачи! – охранник искренне помахал музыкантам рукой.
— Ох, не опозориться бы только, — вздохнул Семён.
— Ты не переживай, — успокоил Семёна Рыжий, — всё будет в лучшем виде.
Семён вывел бесов за кулисы. На сцене пока играла другая группа, но их инструменты уже вынесли и подключили. Конферансье показал Семёну большой палец. Бесы подозрительно уставились на этот непонятный им жест.
— Как только этот человек подаст вам сигнал, выходите на сцену, а я забегу к звукорежиссёру.
— Хорошо, — кивнул Рыжий.
Он был абсолютно спокоен, словно бы это было не первое, а сотое его выступление, или если бы он вообще не понимал, что ему сейчас предстоит делать. Семён все больше склонялся к мысли, что второй вариант вернее. Перед уходом он попросил девушку-режиссёра помочь его ребятам определиться со временем выхода на сцену.
Славик сидел, откинувшись на вращающемся кресле, и потягивал напиток из баночки.
— Всё готово, — сказал он, — как скомандуешь, запустим твой релакс.
— Отлично, — кивнул Семён, прислушиваясь.
Комната звукорежиссёра имела окошечко, через которое была видна сцена. Семён дождался, пока сцена опустеет, и его ребята окончательно подключат инструменты, подошел к пульту.
— Ну что, думаю можно начинать.
Славик поднёс руку к пульту и замер. В зале заиграла музыка. Звукорежиссёр вопросительно уставился на Семёна.
— Погоди, — сказал тот, — наверное, очередь кто-то перепутал.
На сцене было темно, и непонятно было, кто играет. До слуха доносилась органная импровизация в стиле классицизма. Семён вышел из режиссёрской, прошёл по коридору и вышел в зал. За это время органная музыка каким-то неуловимым образом обрела ритм и стиль современного рока. Когда Семён увидел, кто играет, нижняя челюсть сама опустилась вниз, раскрывая рот в немом вопросе.
На сцене за синтезатором стоял Бугай и быстро перебирал пальцами. Лицо его было сосредоточенным, глаза бегали по клавиатуре. Движения его казались странными, не похожими на движения профессионального пианиста, но музыка была виртуозной. Тут прожектор осветил барабанную установку, где уже находился Скала. Палочки взметнулись вверх, и музыка обрела живой ритм, заставляя радостно биться сердца слушателей. Теперь в мелодии был не только полёт мысли, но чувства. Буян вышел на сцену небрежно, словно бы случайно проходил мимо. Он взял бас гитару и ударил по струнам. Теперь в музыке появилась сила.
Не веря своим глазам, Семён посмотрел в зал. Он словно бы хотел удостовериться, что и другие слышат то же самое, и он не сошел с ума он перенапряжения. Все зрители в зале затаили дыхание, ожидая развития действия. Даже первые ряды бросили все свои дела и удивлённо смотрели на музыкантов. И они не заставили себя ждать. В ярком свете прожектора выступил не менее яркий Рыжий. Он запел, периодически прерываясь на то, чтобы выбросить несколько аккордов на соло гитаре, словно бы он спорил о чём-то с инструментом, и это всё гармонично вливалось в общее течение музыки. Ритм нарастал, сердце Семёна стучало всё живее и радостней. Мелодия жила своей жизнью, разрастаясь, оплетая невидимыми струнами души слушающих. Рыжий пел на каком-то странном языке, похожим на лай волка. Лишь в припеве Семён различил какие-то знакомые слова: то ли «ковшей», то ли «как щей». Выделенные им пять минут уже истекли, но никто не прерывал движения музыки, всем было интересно, что из неё разовьётся дальше.
Семён ликовал. Он чуть ли не плакал от счастья. Его ребята оказались-таки профессиональными музыкантами. Он уже видел, как акулы шоу бизнеса из первых рядов звонят по телефонам администраторам, чтобы узнать, кто же выступает сейчас. Видел, как журналисты что-то спешно печатают в своих ноутбуках. Паренёк с радиостанции выбежал за сцену в надежде перехватить музыкантов после выступления. Это был успех. Это был триумф! Оставалось лишь красиво закончить выступление.
И тут Рыжий, издав последний аккорд, ловко перехватил гитару за гриф и в высоком прыжке со всего размаха ударил Буяна по голове. Гитара разлетелась в щепки. Кто-то в зале охнул. Семён втянул голову в плечи, но Буян как будто и не заметил произошедшего, лишь взял свою гитару и перекусил пополам гриф, зубами.
— Не надо, — тихо простонал Семён, вспоминая, что сам советовал ребятам экстравагантно закончить выступление.
Бугай, сыграв финальный аккорд, головой разломил синтезатор на две части и направился за товарищами за сцену. Дольше всех жило сердце музыки. Скала никак не мог остановиться и продолжал отбивать ритм. Музыка всецело поглотила его, и ему не хотелось останавливать её. Вот из-за кулис высунулся Рыжий и махнул барабанщику рукой, зовя к себе. Вот появился Бугай, движениями подсказывая, что нужно что-то сломать. Скала поглядывал на товарищей, но не шёл к ним. Наконец, он закончил играть, и музыка уснула. Рыжий уже делал барабанщику понятные всем намёки, проводя ребром ладони по горлу. Бугай и Буян устроили целую пантомиму, показывая, что нужно уже сломать эти чёртовы палочки. Скала с грустью смотрел то на них, то на барабанные палочки, но никак не мог ни на что решиться. Наконец, он опустил голову. Не глядя на товарищей, бес подошел к пюпитру, бережно положил палочки в чехол, а затем, выполнив невообразимый прыжок, приземлился в центре барабанной установки, за один разворот разнося всё в разные стороны. Свет погас и воцарилась полная тишина.
Когда включилось общее освещение, зал взорвался радостными криками и аплодисментами. Зрителям музыка не просто понравилась, они жаждали её продолжения. По сцене уже бегали ребята Семёна, убирая обломки оборудования. Зрители требовали выхода на бис, но музыканты не появлялись. Выждав несколько секунд, Семён выбежал на сцену. Он радостно улыбался, махал руками и посылал всем воздушные поцелуи. Конферансье вынес Семёну микрофон, и зал стих.
— Спасибо! Спасибо, друзья! – искренне произнёс Семён. – Надеюсь, вы простите нам нашу маленькую шутку. Мы, разумеется, не претендуем ни на какие места и на участие в этом престижном конкурсе молодых исполнителей, — в задних рядах послышались радостные возгласы. – Это был наш маленький подарок всем участникам фестиваля от группы «Бесы»! – Зал взорвался ликующими возгласами, а первые ряды вовсю уже работали, наводя справки о новой группе. – А чтобы подарок был весомее, мы дарим всем участникам фестиваля бесплатный проход на все наши концерты в этом сезоне!
Семён развернулся и зашагал за кулисы, оставив отдуваться бедного конферансье, который теперь понятия не имел, как успокоить зал перед выходом на сцену следующих участников. Ликующий Семён прошёл мимо режиссёра, мимо грустных ребят, которые должны были выступать после них, вышел в коридор. Телефон уже разрывался от звонков. Его многие узнали и теперь пытались связаться с ним, чтобы заключить контракт с его группой. В коридоре Семёна уже ждал пожилой мужчина в деловом костюме.
— Браво, Сёма, браво, — он несколько раз демонстративно похлопал в ладоши, — на сей раз у тебя действительно стоящие ребята. Давай сразу к делу, сколько ты за них хочешь?
— Здравствуйте, Александр Сергеевич, удивлён видеть вас на таком мероприятии, — улыбнулся Семён. – Сразу к делу – это хорошо. Я вам этих ребят не отдам.
— Да я же и не хочу их у тебя забрать. Ты сам прекрасно понимаешь, что не сможешь раскрутить их на всю катушку. Ты уж извини, но опыта и, главное, средств у тебя маловато. Я же с ними добьюсь огромного успеха. Кто они вообще такие? Мои агенты до сих пор не могут определить, откуда они взялись. Словно бы с неба свалились.
— Я всё прекрасно понимаю, — Александр Сергеевич, — но всё равно не могу их вам уступить. Тут особый случай. Совсем особый.
Мужчина в деловом костюме кивнул, достал блокнот, написал там какие-то цифры и протянул Семёну.
— Впечатляет, — сказал Семён, взглянув на цифры.
— Заметь, деньги ты получишь сразу, прямо сегодня.
Семён достал карандаш, приписал к сумме нолик и вернул блокнотик.
— Семён, это же не серьёзно, вся моя контора вместе взятая не зарабатывает столько в месяц.
— Это хорошо, — ухмыльнулся Семён, — потому что вы не совсем правильно меня поняли. Это не я столько прошу, а это мы столько вам предлагаем в месяц за то, чтобы вы работали на нас в качестве рекламного агенства.
Брови на лице Александра Сергеевича поползли вверх.
— Семён, но мы не сможем столько поначалу заработать. Откуда у вас деньги?
— Я понимаю, но о деньгах не беспокойтесь. Нам нужна помощь в организации концертов, реклама, пресс релизы, ну и всё остальное. Вы готовы нам с этим помочь или мне искать счастья в другом месте?
— Готов, Семён, — кивнул Александр Сергеевич, — это не совсем то, на что я рассчитывал, но я и вся моя компания в твоем распоряжении. Заходи завтра утром, чтобы обсудить детали.
Семён кивнул и зашагал дальше по коридору. Пока он добрался до комнаты музыкантов, до него дозвонились с радиостанции и договорились о записи на завтрашний день.
Когда Семён, сияя от счастья, вошёл в комнату к своим бесам, перед ним предстала странна картина. Бугай и Буян, прижав Скалу к стене, поочерёдно и методично молотили своими кулачищами его стальной пресс и грудь. Скала не сопротивлялся, смиренно переносил удары, которые вроде бы не наносили ему никакого ущерба. Лишь штукатурка, кусками осыпавшаяся со стены, свидетельствовала о серьёзности ситуации. Рыжий расхаживал взад-вперед по комнате, вертел в руках свой кинжал и тоном строгого учителя вёл допрос:
— Я говорил вам, что после выступления нужно будет сломать все инструменты? – вопрошал он, периодически делая паузы, когда очередной удар сотрясал стену.
— Да, — коротко выдохнул Скала, стараясь надолго не расслабляться.
— Ты понял, что надо было сделать?
— Понял, — виновато ответил Скала.
— Тебе подсказывали потом твои товарищи, когда ты сам почему-то забыл мой приказ?
— Подсказывали.
— Так какого чёрта ты не сломал эти барабанные палочки?
— Я не смог, — признался ударник.
— Не смог? – Рыжий подошёл к Скале и приставил кинжал к его горлу. – Как смеешь ты врать? Как можно не суметь сломать две тоненькие палки?
— Мне было … было … их жалко, — наконец родил мысль барабанщик.
— Друзья, друзья, ну что вы? – Семён бросился к бесам. – Не стоит, друзья. Это же такая мелочь! Так даже лучше вышло! Это произвело впечатление на публику, и мы сделаем из этого фишку!
Рыжий дал знак, и громилы отпустили Скалу, сочувственно похлопав его по плечу.
— Значит, лучше? – поинтересовался Рыжий, нехорошо вертя кинжал в пальцах.
— Да! Это всех впечатлило! – произнёс ничего не подозревающий Семён.
— Так почему тогда ты не посоветовал нам сразу, как лучше? – Рыжий уставил кинжал на продюсера. – Получается, ты нам посоветовал, как хуже?
— Да, получается так, — не испугался Семён, — и тут нет ничего криминального. Это шоу бизнес! Тут нет чётких правил и заранее не скажешь, что сработает в следующий раз. Поэтому и нужны такие люди, как я, чтобы ловить ситуацию, чувствовать настроение публики. Понятно?
— Понятно, — нехотя согласился Рыжий, убирая оружие.
— У вас всё прекрасно получилось сегодня! Я впечатлён! Ваша шутка удалась. Вы классно меня разыграли. Я ведь поначалу подумал, что вы и вправду не умеете играть. Вот видите,- Семён показал на телефон, который звонил не переставая, — все хотят знать, кто вы. У меня уже целая куча предложений. С завтрашнего дня у нас начитается тяжелая работа, поэтому давайте не будем отвлекаться на такие вот нравоучительные беседы. Завтра мы записываемся в студии, потом выступаем на радио. Всё идёт как нельзя лучше.
— Это хорошо, — кивнул Рыжий.
По его выражению трудно было понять, понимает ли он свой успех или нет. Семён быстро вывел своих музыкантов к машине, дал распоряжение своим ребятам и сам запрыгнул в фургон.
— А у вас в репертуаре есть ещё что-нибудь? -поинтересовался он, когда фургончик отъехал. – Песни на иностранном языке – тоже хорошо, разумеется, но хотелось бы еще чего-нибудь более понятного.
— Это наша главная песня, мы будем петь её, — категорично пояснил Рыжий.
— Хорошо. Это будет ваша визитная карточка. Но для привлечения зрителей нужно ещё что-нибудь, более понятное.
— А что именно?
— Да как обычно, что-нибудь яркое: что-нибудь про войну, страсть, дружбу, счастье, горе, ненависть. У вас такой сказочный вид, можно что-нибудь на эту тему тоже.
— Хорошо, — кивнул Рыжий, — будет тебе на сказочную тему, будет страсть и ненависть.
Фургон ехал по городским улицам, а Семён, не переставая, говорил по телефону, одновременно договариваясь о сотне важных вещей. Бесы с уважением поглядывали на него, словно бы то, что он делал, было бы каким-то колдовством, а не обычной работой. Сёма был счастлив. Это была не просто удача, не просто золотая рыбка, приплывшая к нему в руки, это была золотая подводная лодка. И теперь важно было суметь грамотно ей распорядиться.
